Битва у Галлиполи 1416 г.: византийский след

Abstract

This article examines the causes and results of the naval battle between the Turks and the Venetians in 1416 in the Dardanelles. The circumstances provoking the battle were the consequence of the policy of the Byzantine Emperor Manuel II Palaiologos, who was balancing between the Latin West and the Ottoman Empire. The situation was complicated by the conflict between Venice and the Hungarian King Sigismund of Luxembourg. Sigismund tried to put pressure on Venice by the anti-Turkish coalition and sought to include the Byzantine Emperor in it. Venice, on the contrary, sought an agreement with Sultan Mehmed I. This rivalry increased the threat of Turkish aggression against Byzantium. Avoiding it the Byzantine emperor solved two tasks simultaneously: to exclude the possibility of organizing a Crusade by the King Sigismund and to avoid concluding an agreement between Venice and the Ottomans without the mediation of Byzantium. The Byzantines used two means in their policy. First, they imitated preparations for negotiations on the Church Union. Secondly, the Byzantines manipulated the figure of Prince Mustafa, who played the role of a false pretender to the Ottoman throne. These actions created an erroneous assumption about the Byzantine Emperor’s intention to support the King Sigismund’s plan. At the same time, they aroused the Sultan’s distrust of Venice, as the Turkish leader viewed the Republic as a secret ally of Mustafa. Venice was forced to choose between the Sultan and the Prince to disrupt the alleged alliance of Byzantium and Sigismund. This provoked the clash between the Republic and the Turks at Gallipoli. The victory of Venice destroyed the project of the anti-Turkish coalition of the Hungarian King, and the Byzantines got an opportunity to maintain international balance as a guarantee of Constantinople’s security.

В статье рассматриваются причины и значение морского сражения, произошедшего между турками и венецианцами в 1416 г. в Дарданеллах. Обстоятельства, спровоцировавшие битву, были следствием политики византийского императора Мануила II Палеолога, который балансировал между латинским Западом и Османской державой. Ситуацию осложнял конфликт между Венецией и венгерским королем Сигизмундом Люксембургом, который с помощью антитурецкой коалиции, куда стремился включить и византийского императора, пытался давить на Венецию. Венеция, напротив, добивалась договора с султаном Мехмедом I. Это соперничество усиливало угрозу турецкой агрессии против Византии. Чтобы избежать ее, император решал одновременно две задачи: не допустить организации Сигизмундом крестового похода и не позволить Венеции без посредничества Византии заключить договор с турками. Для этого византийцы, во-первых, имитировали подготовку к переговорам по церковной унии; во-вторых, использовали принца Мустафу как ложного претендента на османский престол. Эти действия создавали иллюзию намерений императора поддержать план Сигизмунда. Одновременно они вызывали недоверие османов к Венеции, так как султан рассматривал Республику в роли тайного союзника Мустафы. В результате Венеция оказалась перед вынужденным выбором между султаном и османским принцем, чтобы сорвать предполагаемый союз Византии с Сигизмундом. Это спровоцировало столкновение Республики с турками у Галлиполи. Победа Венеции разрушила проект антитурецкой коалиции венгерского короля, а византийцы получили возможность сохранить международное равновесие как гарантию безопасности Константинополя.